- Птицей - оно, конечно, неплохо... Жаль только, что выберешь одно - непременно лишишься другого. Дадут тебе крылья, зато отберут передние ноги. А они нужны, чтобы по-обезьяньи лазать по деревьям, искать на себе насекомых...

И в самом деле, как только жара спала, ожившие звери и птицы принялись охотиться на голодных паразитов. Обезьяны видели в этом едва ли не развлечение, повод прийти соседу на помощь, познакомиться и сблизиться... А те нарядные райские птицы, павлины и особенно попугаи, казалось, свернут свои короткие шеи, пытаясь дотянуться до красивого хвостового оперения.

- Так чего же ты, наконец, хочешь?! - строго спросил Всевышний у скептика.

- Сам не знаю, - ответил тот. - Лучше всего, конечно, быть кем потребуется: птицей или рыбой, а когда созреют фрукты, чтобы можно было карабкаться по деревьям... Иначе из всего этого балагана выйдет одна чертовщина.

- Что-о?! Что ты сказал?!

- Чертовщина, говорю, - скептически произнес маловер. - Жить только ради того, чтобы поедать других... или чтобы тебя с хрустом сожрали остальные... Какой смысл?

Творец хотел было повергнуть нереализованного нахала в небытие, но увидел, что солнце клонится к закату, и решил не нарушать права великого выбора. Он только велел упрямцу поторопиться с решением и напомнил, что никто не собирается по его прихоти создавать в виде исключения особый проект.

- Придется, видно, самому кое-что додумать, - то ли со вздохом, то ли с угрозой сказало существо.

Немного погодя оно указало ангелу на проект млекопитающего средней величины и вежливо попросило внести в него кое-какие изменения.

Так появился Человек. Нагой, без хвоста, без панциря, без рогов и без энтузиазма по поводу столь праздничного события.

На горизонте все еще висело солнце, и Человек вполне успел бы выбрать мех медведя или мартышки, но он нарочно тянул время, не желая расставаться со своей первобытной мудростью, которой лишились все пернатые и косматые.